21:58 

If you'll be my Cary Grant

Что нужно знать об этом тексте?
Он ужасно сырой. До такой степени сырой, что половина его писалась в буквальном смысле на коленке в течение получаса и в полусне. О том, что в запасе был еще день промолчим.
Сперва я думала его переделать, но потом раздумала. Если переделывать в изначальную задумку, то это дело разрастется как минимум до миди, а настроения на миди нет, да и что-то уже история позади.
Рассказы все-таки не мой формат.
Название украдено из песни Эммы Уолесс с заменой одной звезды черно-белого кинематографа на другую. Изначально название было другим, но оно мне нравится.
В тексте три страницы двенадцатым шрифтом, в которых содержатся отсылки к пяти старым фильмам, а если считать упоминание в лоб "Незабываемого романа", то к шести, плюс идущий рефреном Кэри Грант и другой не менее известный дядя с не очень большими усами. И это, пожалуй, главное, что нужно знать о тексте, практически раскрывающее смысл его существования.
Ах, да. Вычитывалось только самостоятельно, так что должна быть куча косяков.

Дина начинала подозревать, что что-то в ее плане было не так. Первая неделя круиза подходила к логическому завершению, а ни одной мало-мальски бюджетной версии Кэри Гранта на горизонте не было.
А впрочем, обо всем по порядку.

По общепризнанному мнению, в жизни каждого человека должна быть цель. Чаще всего, она заключается в деньгах, власти, детях или хорошем трехразовом питании. Набор доступных для выбора целей, как правило, ограничен лишь фантазией людей, а значит, и в целом ограничен. Выход за очерченный круг могут принять за сумасбродство, да и в принципе он чреват сложностями.
Но некоторые люди просто неспособны на поиски легких путей. Дину можно было смело отнести к числу подобных счастливчиков. Большую часть времени она жила так, как будто пыталась пробить головой бетонную стену. При этом чаще всего рядом оказывалась незапертая дверь.
Ее неиссякаемый оптимизм граничил идиотизмом. С ним же граничила ее мечтательность. В семнадцать лет Дина посмотрела «Незабываемый роман» и влюбилась в ямочку на подбородке Кэрри Гранта. Она влюбилась бы и в самого Кэрри, но врожденное здравомыслие подсказывало, что это будут сложные отношения. По крайней мере, до тех пор, пока она не подкопит на машину времени, после чего приоритеты можно будет и пересмотреть. Поэтому Дина поступила более разумно и влюбилась в идею Кэрри Гранта, которая непременно включала в себя романтическое приключение на борту круизного судна. И даже приложение в виде Эмпайр-стейт-билдинг совсем не обязательно.
Она мечтала об отдыхе от реальности, о празднике в самом серьезном смысле этого слова, несмотря на то, что праздники имеют ограниченный радиус действия. Но это ее волновало примерно так же, как количество бетонных стен, которые придется пробить.

– Еще один.
У каждой истории должно быть начало. Дина решила, что хорошим началом для ее собственной будет бокал розового шампанского. Или два.
Бармен как-то странно покосился на нее, но заказ выполнил. Дина решила его игнорировать, так же как решила игнорировать любой раздражающий фактор способный омрачить ей первый день сбывшейся мечты. Она находилась на судне, отправившемся в двухнедельный круиз по Средиземному морю, с несколькими платьями в стиле пятидесятых в гардеробе и чувством глубокого удовлетворения в душе. Раздражение по поводу косого взгляда бармена точно не входило в ее планы…
– Что? – спросила она несколько резко.
В конце концов, Дина совершенно не умела жить по плану.
Бармена ее тон, кажется, нисколько не испугал. Он лишь меланхолично пожал плечами и принялся протирать стаканы.
– Это не так работает. Вы заказываете только один бокал, другой заказывает он, вы встречаетесь взглядами, затем легкое замешательство и мгновенное осознание того, что это судьба.
– Что? – повторила Дина, но в этот раз раздражение в голосе сменилось недоумением.
– Стандартная завязка курортного романа, – пояснил он. – Вы же ради этого на корабле.
Дина посмотрела на бармена неверящим взглядом.
– И что же заставляет Вас так думать?
– Розовое шампанское и платье, которому могла бы позавидовать моя бабушка.
– Невероятно. Даже не знаю восхититься или возмутиться подобной наглости. Не боитесь, что я пожалуюсь?
Бармен наклонился через стойку и поманил ее пальцем. Дина рефлекторно подалась вперед.
– Не боюсь, – сообщил он тоном, предполагавшим великую тайну, после чего вернулся в исходную позицию. – Может быть, я сам собирался уходить.
– Может быть, я сделаю вид, что поверила.
Бармен усмехнулся.
– Вы здесь ищете любовь до гроба, Вы не будете жаловаться на тупого хамоватого бармена.
– А вот тут Вы не правы, – пару секунд Дина наслаждалась выражением легкого недоумения на его лице. – Любовь до гроба я не ищу. Но жаловаться на тупого хамоватого бармена действительно не стану.

***
– Хорошо, и в чем тогда смысл? Если не любовь до гроба, то что тогда – страсть до кремации?
– Здесь приплачивают за остроумие или это врожденный порок?
Говорят, что первый блин всегда комом. Первый блин Дины называл себя писателем, но Дина подозревала в нем обычного жулика. Или журналиста. И те и другие слишком пронырливы, чтобы можно было сказать наверняка. Его общества она не искала, но почему-то находила с завидным постоянством, что только увеличивало желание скрыться.
В ходе очередной героической попытки Дина очутилась в баре. Тупой хамоватый бармен был на месте. Могло бы быть и лучше, но в тот момент его общество казалось предпочтительней.
– Остроумие полезно для чаевых, и Вы не ответили на мой вопрос.
– И не собираюсь.
– Да ладно, все же знают, что бармен все равно, что психолог. Разве не смотрели голливудских фильмов? – его глаза озорно сверкнули.
– Пожалуй, даже слишком много.
– И при этом утверждаете, что находитесь здесь не ради хэппи-энда?
– По-моему, о хэппи-эндах речь не шла, я сказала, что не ищу любовь до гроба.
– А разве это не одно и то же?
– В той же мере, что теплое и мягкое. Хэппи-энд говорит сам за себя. Он символизирует яркий и идеальный момент, точку со спецэффектами, которая в реальной жизни, правда, неизменно оказывается в середине предложения. Любовь же до гроба предполагает, что-то потенциально бесконечное, а в нашем мире бесконечными могут быть только очереди.
– Иными словами, Вы не верите в «и жили оно долго и счастливо».
Дина отсалютовала бокалом.
– Молодец, суть ухватил. За тупых, но сообразительных барменов.
В конечном счете, могло бы быть и хуже.

***
– Нет, серьезно, как девчонка, может не верить в «долго и счастливо»?
– А что такого удивительного? Кто-то не верит в Деда Мороза, кто-то в налоги, а я не верю в «долго и счастливо». Вернее, я верю отдельно в «долго» и отдельно в «счастливо», но в дуэте у них не складывается. И вообще у нас свобода невероисповедания.
– По-моему, там было как-то по-другому.
– Да без разницы.
Вторым она познакомилась с танцором, по его словам, всемирно известным. Вообще-то они столкнулись еще во время посадки, а затем еще раза три во время прогулки по палубе. Чтобы избежать четвертого раза, дальше они решили двигаться в одном направлении.
Сама Дина в танцах не разбиралась, но слышала, что это здорово. Здорово было минут сорок, дальше было преимущественно занудно, поскольку самомнение ее партнера было прямо пропорционально оригинальности его волнующей фамилии Петров.
Это если не задаваться вопросом, что вообще всемирно известный танцор мог забыть на этом корабле.
Дина сбежала как раз в середине его пятого приступа величия. Сейчас она была в середине первого из двух бокалов розового шампанского и разговора со все тем же барменом. Серьезно, они тут вообще меняются?
Кажется, заказывать по два бокала начинало входить в привычку.
Как и беседовать с барменами.
Он в свою очередь смотрел на нее крайне задумчиво.
– Никак не определюсь – восхищаться мне или крутить пальцем у виска. У тебя самая бестолковая в мире философия.
– Это выбор, который каждый должен сделать сам. Кто я такая, чтобы ограничивать чью-то свободу воли. Только один маленький вопрос – с каких это пор мы на «ты»?
Он пожал плечами.
– По всей видимости, с этих, – и залпом опустошил еще нетронутый бокал.

***
– Между прочим, это было мое шампанское.
– Между прочим, прошло уже три дня.
– Между прочим, я могла и оскорбиться.
– Между прочим, как придурок с усиками?
«Придурок с усиками» был третьим и почти идеальным. Ну, за исключением усиков, моральное право на которые в истории человечества было только у Кларка Гейбла. В остальном он казался восхитительным джентльменом, пока не оказался поразительным скрягой. Дине частенько доводилось вытворять смертельный номер по выживанию на последние сто рублей, но это знакомство открыло для нее новые горизонты.
– Оказался придурком.
– Какая неожиданность.
– Сарказм тоже полезен для чаевых?
– Нет, это бесплатный бонус для избранных.
– Я польщена.
– И правильно!
Они немного помолчали.
Дина начинала подозревать, что что-то в ее плане было не так. Первая неделя круиза подходила к логическому завершению, а ни одной мало-мальски бюджетной версии Кэри Гранта на горизонте не было.
Она озвучила эту мысль.
– Ну, если тебя это утешит, то у меня тоже есть ямочка на подбородке.
Замечание прозвучало весело и немного нервно.
Дина посмотрела на бармена как в первый раз. Тощий и долговязый. Но ямочка и правда имелась.
Да, ни одной мало-мальски бюджетной версии Кэри Гранта на горизонте не было. Но впервые это ее почему-то не беспокоило.

URL
Комментарии
2016-09-08 в 14:50 

Cirtaly
Most people are stupid
Какие высокие однако отношения у них))) Прям сразу.

2016-09-08 в 21:02 

Cirtaly, ну а как же ж золотая формула "Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так чего же время терять"? )))) *я не умею писать рассказы*

URL
2016-09-10 в 00:11 

le_vrag
Симпатично очень получилось, спасибо!

2016-09-18 в 00:30 

le_vrag, спасибо!

URL
   

Десятая планета

главная